Растёт дочка, растёт сын / На главную

 


Каждый день и год за годом.
Караул! Переходный возраст!

Не буду описывать страсти, связанные с переходным возрастом: и психология, и физиология его достаточно подробно описаны в педагогической литературе, и всем нам кажется, что мы знаем об этом абсолютно все. Беда, однако, в том, что, когда все это начинается в вашей семье, теория уходит куда-то на задний план, а на глазах у вас начинают происходить совершенно немыслимые вещи. И, как я понимаю, у всех по-разному.

Я лоб в лоб сталкивалась с этим явлением уже дважды — с обеими дочками. Это действительно было очень тяжело, особенно со старшей. До сих пор мне помнится основное свое ощущение: все время казалось, что дочка ухнула в какую-то черную, мрачную пропасть и больше себе уже просто не принадлежит. Кто-то злой и страшный руководит ее поступками, словами, решениями, мимикой... И не докричаться, не достучаться...

Я считаю, что нам повезло (хотя, кто знает?): старшая дочка шагнула в эту черную полосу очень рано, лет в десять. Понемногу, но мощно в наш быт вошла невероятная ее грубость. Мы не сразу поняли, что произошло: наказывали ее, смертельно обижались, не спали ночами... И только потом, понемногу, я увидела: что-то не так.

Этот страшный дикий взгляд исподлобья, эта злоба, это болезненное, страстное желание все ломать, крушить, чтобы неизбежно быть наказанной, словно есть в наказании какая-то сладость... Все это было похоже на невидимую и тяжелейшую болезнь — характера, психики, всего организма. Да так, наверное, оно и было на самом деле.

А когда ребенок болен, как мы боремся с болезнью? Прежде всего тем, что помогаем самому ребенку, его организму справиться с ней... Значит, и сейчас надо помогать. Помощь эта, я считаю, была более чем примитивной: я использовала любую возможность, чтобы дать дочке отдохнуть, посидеть в тишине, побыть одной.

Наверное, многие педагоги объявят мои действия абсолютно неприемлемыми, но что есть то есть: класса до восьмого Катя ходила в школу всего лишь пять, а то и четыре раза В неделю. Особенно важно это было в четвертом, пятом и шестом классах. В те недели, когда ей не удавалось отдохнуть в среду или четверг, я видела, как все тяжелеет и тяжелеет ее взгляд, как меняется, угрюмеет выражение ее лица, как все раздраженнее, злее делаются интонации...

И тогда вечером в пятницу я объявила: «Катя, дай-ка я померяю тебе температуру!» Придумывала что угодно: внимательно смотрела горло, разглядывала глаза, щупала железки на шее. Решение всегда было одно: «Давай-ка завтра посидим дома». Покоем и уютом я и старалась вылечить нашу Катю от ужасов переходного возраста.

«Ну и как, помогло?» — спросите вы. «Не знаю», — отвечу я. Не знаю... Грубость ее по-прежнему бывала иногда невероятной. Но дело в том, что я не знаю, как было бы, если бы я вообще ничего не делала.

Назад | Содержание | Вперёд
 

 


 

2010. Растёт дочка, растёт сын.